February 3rd, 2013

Кулачество как класс

Оригинал взят у varjag_2007 в Кулачество как класс

Двоюродные братья историков — физики — любую дискуссию начинают со слов «договоримся о терминах». Историки прекрасно обходятся без этого. А жаль. Иногда бы стоило. Вот, например, кто такой кулак? Ну, тут и думать нечего: это «справный», трудолюбивый хозяин, безжалостно разоренный и уничтоженный машиной сталинской коллективизации. Да, но за каким лешим машине коллективизации уничтожать «справного» хозяина, который ей не конкурент и не помеха? Хозяйствует он на своих десяти-двадцати десятинах обочь колхоза — и пусть себе хозяйствует, а хочет — идет в колхоз. Зачем его разорять?

Не иначе, как из инфернальной злобы — ибо экономического ответа здесь нет. Его и не будет, потому что в директивах власти СССР постоянно повторяли: не путать кулаков и зажиточных крестьян! Стало быть, разница между ними имелась, причем видная невооруженным глазом.

Так что же видел невооруженный глаз полуграмотного уездного секретаря такого, чего не видно нынешнему остепенному историку? Давайте вспомним школьный марксизм — те, кто еще успел поучиться в советской школе. Как определяется класс? И память на автомате выдает: отношением к средствам производства. Чем отношение к средствам производства справного хозяина отличается от отношения середняка? Да ничем! А кулака?

Ну, раз его собирались уничтожить «как класс», стало быть, он являлся классом, и это отношение как-то отличалось.  

Вечно напутают эти горожане!

Так кто же такие кулаки?

Этот вопрос заботил и советское руководство. Например, Каменев в 1925 году утверждал, что кулацким является любое хозяйство, имеющее свыше 10 десятин посева. Но 10 десятин в Псковской области и в Сибири — это совершенно разные участки. Кроме того, 10 десятин на семью из пяти человек и из пятнадцати — это тоже две большие разницы.

Молотов, отвечавший в ЦК за работу в деревне, в 1927 году относил к кулакам крестьян, арендующих землю и нанимающих сроковых (в отличие от сезонных) рабочих. Но арендовать землю и нанимать рабочих мог и середняк — особенно первое.

Предсовнаркома Рыков к кулацким относил хорошо обеспеченные хозяйства, применяющие наемный труд, и владельцев сельских промышленных заведений. Это уже ближе, но как-то все расплывчато. Почему бы крепкому трудовому хозяину не иметь, например, мельницу или маслобойню?

Что объединяет Каменева, Молотова и Рыкова? Только одно: все трое — урожденные горожане. А вот «всесоюзный староста» Михаил Иванович Калинин, по происхождению крестьянин, дает совершенно другое определение. На заседании Политбюро, посвященном кооперации, он говорил: «Кулаком является не владелец вообще имущества, а использующий кулачески это имущество, т.е. ростовщически эксплуатирующий местное население, отдающий в рост капитал, использующий средства под ростовщические проценты».

Неожиданный поворот, не так ли? И Калинин в таком подходе не одинок. Нарком земледелия А.П.Смирнов еще в 1925 году писал в «Правде», которая служила основным практическим, корректирующим руководством для местных деятелей: «Мы должны в зажиточной части деревни ясно разграничить два типа хозяйства. Первый тип зажиточного хозяйства чисто ростовщический, занимающийся эксплуатацией маломощных хозяйств не только в процессе производства (батрачество), а главным образом путем всякого рода кабальных сделок, путем деревенской мелкой торговли и посредничества, всех видов "дружеского" кредита с "божескими" процентами. Второй тип зажиточного хозяйства — это крепкое трудовое хозяйство, стремящееся максимально укрепить себя в производственном отношении…»

Вот это уже совсем другое дело! Не только и не столько эксплуататор батраков, но деревенский мелкий торговец, посредник в сделках и, главное — ростовщик.

Сельское ростовщичество — явление совершенно особое. Деньги в рост на селе практически не давали. Там была принята система натурального ростовщичества — расчет по кредитам шел хлебом, собственным трудом или какими-либо услугами. (Забегая вперед: именно поэтому так называемые «подкулачники» — «группа влияния» кулака — это, в основном, беднота.) И в любой деревне все жители отлично знали, кто просто дает в долг (даже и под процент, коли придется), а кто сделал это промыслом, на котором богатеет

Collapse )

Ещё раз о паспортах

Положение о паспортах от 10 сентября 1940 г



Но сначала показательная статистика выдачи паспортных книжек, НЕ СЧИТАЯ
годичных паспортов и временных удостоверений.


Данные приведены В. Поповым со ссылкой: ГАРФ. Ф. 9401. Оп. 1. Д. 4155. Л.
199—201.


1933 – 27 542,5 тыс.
1934 – 13 604,5
1935 – 11 518,5

1936 – 25 485,1
1937 – 4 720,0
1938 – 10 610,6
1939 – 5 630,2

1940 – 13 533,4


Итого: 112 миллионов 644 тысячи 700 постоянных паспортных книжек.


В 1940 г. в СССР насчитывалось 194,1 млн. человек, из них в сельской
местности проживал 131 млн. человек. Однако, до 16 лет паспорт не получали.
Не хочу   искать долю населения СССР до 16 лет по переписи 1939 г., но
на глазок это не менее 30%, т.е. 65 млн.


Если прикинуть грубо, то надо из 112 млн. вычесть паспорта умерших,
допустим 12 млн. Потом из 194 млн. вычитаем оставшиеся на руках 100 млн.
паспортов, вычитаем 65 млн. детей до 16 лет. Получаем где-то 28 млн.
беспаспортных крестьян старше 16 лет из общего количества сельских жителей в
131 млн. чел. Создается уверенное впечатление, что паспортов не было лишь у
тех, кому они были и не нужны…



Collapse )


Ну и ссылка на журнал
http://nagaevo.livejournal.com/1991.html

Всегда меня удивляло расхождение между фактами, известными лично мне о количестве уехавших из деревень во времена Сталина и криком в СМИ и интернетах  о крепостном колхозном праве. Автор разбирает вопрос очень подробнои становится всё ясно

Путешествие в 1918 году по Вологодской губернии.


ПО ЗАХОЛУСТЬЯМ ВОЛОГОДСКОЙ ГУБЕРНИИ (Путевые заметки Шустикова)

Согласившись на предложение правления Вологодского общества изучения Северного края сделать экскурсию в Кадниковский и Вольский уезды с целью собирания этнографических материалов по народному фольклору и вещей, годных для музея , я совершил свою поездку с середины августа, как время наиболее свободное от работ для крестьян, так и для меня лично.

Мне был назначен приблизительно такой маршрут: сначала обследовать северо-западную часть Кадниковского уезда, затем проехать в ту часть Кирилловского, которая отошла к Вологодской губернии, как места наиболее глухие и захолустные, а оттуда такими же захолустьями около станции Коноша Северной железной дороги проехать в Вольский уезд. Этот маршрут я и выполнил, хотя не совсем точно: не был на реке Bare, о чем скажу далее.

Collapse )

Полностью заметки читать тут