June 29th, 2012

Немного про гнид…

Оригинал взят у 999allan999 в Немного про гнид…


«… Сериал «Ликвидация», первая серия. «Картина маслом.»


«Это ликвидация правозащитных организаций в России», — заявил Forbes лидер движения «За права человека» Лев Пономарев. По его словам, Кремль и «Единая Россия» в законопроекте все хорошо продумали. «Мы прямой дорогой возвращаемся в советское тоталитарное прошлое», - считает правозащитник.

Почему-то вспомнились «Особенности национальной охоты», ну там, где милиционер пистолет потерял.
«Семенов, что ж делать теперь будешь? Уволят ведь. Работать умеешь ?» (с)

Они ж оттого на уши встают, что их привычный мирок рушится, опадает на глазах как облитый серною кислотой,
Мирок, в котором Венедиктов доебывался в Твиттере у Макфола, готовы ли США всей своей мощью вписаться за российскую оппозицию. Мирок, в котором Алексеева искренне полагает, что она со своей правозащитной межпухой в президентском совете — суть все три необходимых и достаточных условия построения в России демократии, а все остальное — от лукавого. Мирок, в котором эти люди выросли — это мир, в котором дважды два — это пять.
«Как так?, — вопрошают оне. Да что ж вы говорите?! Какие ЧЕТЫРЕ??? Куда ж мы без руководящей и направляющей роли Госдепа?»
И тем они напоминают растерянных сторонников КПСС эпохи Горбачева.
Словом, те же яйца, вид сбоку, только обком теперь — вашингтонский, инструктором в нем — Макфол (точно такой же карьерный распиздяй, назначенный по блату).
Ну не вмещается в ихний мозг, что единые правила применимы ко всем одинаково.
И что объявляется вершиною достижений человеческого разума в Америке — оказываются тоталитаризмом и варварством в России.

ЗЫ. Они ж сейчас все на уши встанут, это же конец всему, камрады, понимаете?
«Кто был всем — тот стал ничем!» (с), или из князей — в грязи.

«Слово из шести букв, означающее полный крах, крушение всех надежд. Вторая буква — И»


Это — ФИАСКО, камрады.
Хотя то, что первым на ум приходит — тоже годится. …»


via





ЖИВИ И НЕ ПОМНИ

Оригинал взят у xan_13 в ЖИВИ И НЕ ПОМНИ
Оригинал взят у putnik1 в ЖИВИ И НЕ ПОМНИ
фото

пишет
Александр Гильман мой очень хороший знакомый и коллега по работе. Александр, который сам является репрессированным, высказал свою личную точку зрения по поводу репрессий 1941 года.Это уже не первый раз когда его хотят упечь в тюрьму,первый раз за высказывание "латвийское государство - такое же абсолютное зло, как и нацистское, и его лучше было бы ликвидировать".Тогда это не удалось.

Лидер национального объединения Visu Latvijai!ТБ/ДННЛ возмущен заявлениями политика из партии ЗаПЧЕЛ Александра Гильмана, который рассказал о мифах по поводу репрессий 14 июня 1941 года. По словам Дзинтарса, за такие высказывания Гильмана нужно посадить в тюрьму.

"Гильман за свои высказывания должен быть в тюрьме. Демократия не означает возможность издеваться над святыми вещами для государства и народа", - написал лидер нацблока в социальной сети twitter.

Дзинтарс подчеркнул, что высказывания Гильмана содержат антилатвийские настроения.

Дзинтарс не собирается останавливаться на записи в микроблоге. Он объявил, что обсудит "дело Гильмана" с однопартийцем, министром юстиции Гайдисом Берзиньшем. Лидер VL-TB/LNNK попросит министра помочь организациям репрессированных подать на Гильмана в суд за оскорблении чести и достоинства: http://www.mixnews.lv/ru/exclusive/news/2012-06-15/98472

Теперь сама статья,почитайте не пожалеете.

Мифы 14 июня

Каждый раз, когда я показываю кондуктору в электричке удостоверение политрепрессированного, - а нашему брату дарован бесплатный проезд, - я встречаю удивленный взгляд.
Photo

По господствующим в обществе мифам, репрессированный - это старый человек, у которого в глазах вся скорбь латышского народа. А я еще не стар - ни скорби, ни латышскости...

Льгота, конечно, нелепая: я и не помню этих репрессий, оковы тяжкие пали, когда мне было три года от роду, но, как говорится, дают - бери. И все же я, как ни странно, свидетель. Все детство и юность прошли среди людей, которые на своей шкуре испытали сталинские репрессии, и кому, как не мне, понимать, как много лжи сейчас вокруг них нагорожено.

Миф № 1. Цвет латышского народа

Когда кто-то хотел поддразнить мою бабушку, ей напоминали дурацкую фразу - первую, которую она произнесла в товарном вагоне на станции Торнякалнс: «Куда мы попали? Здесь все конфекционеры с Мариинской!»

Конфекционами тогда называли магазины готовой одежды, на улице Марияс таких было особенно много, и их владельцы имели устойчивую репутацию предпринимателей, свято придерживавшихся принципа: «Не обманешь - не продашь». Бабушка работала адвокатом, защищала в суде этих деятелей, когда их судили за неуплату налогов или мошенничество, - и больше ничего общего с ними не имела.

Как любой интеллигентный человек первой половины двадцатого века, она была внутренне готова к аресту всю жизнь. И при царе (дед сидел даже дважды), и при большевиках (в 1920-м еле ноги унесли из Москвы), и при Карле Улманисе. Но по понятиям того времени в застенках у сатрапа узник попадает в общество единомышленников, а не жуликов. Во всяком случае, так было принято и у Николая II, и у Улманиса I. У Сталина никакой системы не существовало.

Общий принцип арестов был ясен: брали высших чиновников, общественных деятелей, крупных предпринимателей с семьями. Но исполнение было такое же бездарное и некачественное, как и большая часть советской продукции: совершенно невозможно было понять, почему этого человека арестовали, а его компаньона не тронули.

Подавляющее большинство арестованных никакой угрозы советской власти не несли. А вот многочисленное нацистское подполье осталось нетронутым, и в первые дни войны по красноармейцам и просто желающим эвакуироваться стреляли со всех чердаков.

Война началась на восьмой день, эшелоны со ссыльными хорошо если до Ярославля добирались. Надо было везти солдат на фронт, отправлять в тыл заводы - а все пути забиты составами с «врагами народа».

Высылка 14 июня - акт бессмысленной жестокости. Жертвами ее люди становились большей частью случайно.

И когда я слышу, что в тот день был уничтожен цвет латышской нации, я всегда вспоминаю жуликоватых торговцев с Мариинской - на них это определение тоже распространяется.

Миф № 2. Евреи высылали латышей

Всех моих близких высылали латыши - молодые ребята из «Рабочей гвардии». На сборы отводилось несколько часов, никто особенно не хамил - наоборот, давали полезные советы. Вот вы, читатель, можете себе представить, что в сибирской ссылке крайне необходимо постельное белье? Оказывается, у сибиряков не было ни одежды, ни ткани, поэтому они охотно выменивали продукты на простыни и шили себе рубахи. Кто мог об этом подумать в благополучной Риге!

Поскольку сборы шли без особой спешки, за короткую летнюю ночь бригада карателей могла арестовать только одну-две семьи. Следовательно, число арестовывающих было примерно равно количеству жертв - уж не меньше 10 тысяч человек.

Комсомольцев вызвали в райком, сказали, что предстоит ответственное задание, - они поняли, что происходит, только в последнюю минуту. Национальный состав и «палачей», и «жертв» примерно соответствовал национальному составу латвийцев. По большому счету жертвами были и те и другие.

По возвращении из Сибири моя тетка встретила одноклассника и очень обрадовалась ему - из их школы так мало в живых осталось. Она никак не могла понять, почему тот ее избегает, - думала, у парня жена ревнивая. Он только перед смертью признался, что 14 июня ходил арестовывать и всю жизнь после этого маялся, не мог себе простить. Тетка его так и не успокоила, хотя очень старалась.

Миф № 3. Ужас каторжных работ

Когда люди в молодости провели по пятнадцать лет вместе вдали от родины, то более близких друзей у них быть не может. Почти все приятели моих покойных родителей были с ними в Сибири. Они часто приходили к нам в гости и вспоминали эти годы, как мы вспоминаем стройотряды, походы и колхозы: много молодежи живет в одном бараке, влюбленности, вечеринки, смешные происшествия - не ссылка, а увеселительная прогулка на лоне природы.

Человеку свойственно забывать плохое и помнить хорошее - но и объективно жизнь в Сибири была не так трагична, как принято об этом говорить.

Очень трудной оказалась первая зима - из-за холода, неустроенности и безработицы: не было ни пайка, ни зарплаты. Потом был тяжелый труд - лесоповал, подледная рыбалка, но еще через год-другой почти все нашли работу в конторе. Не потому, что у ссыльных были какие-то привилегии, просто все они имели хотя бы среднее образование, а среди тамошних кадров никого нельзя было найти на должность бухгалтера или даже кладовщика.

Сибирь издавна была местом ссылки, сибиряки относились к «врагам народа» без опаски, и те жили примерно как местное население - только раз в неделю надо было ходить отмечаться и нельзя было уехать. Постепенно режим смягчался, под конец даже в отпуск в Ригу ездили. Дети оканчивали школы и поступали в вузы, один наш знакомый до сих пор профессор в каком-то красноярском институте.

Разумеется, любая неволя ужасна, но объективно из всего того поколения больше всего шансов выжить было у тех, кого сослали, как это ни кощунственно звучит. Мамина старшая сестра была замужем, высылке не подлежала и погибла в гетто вместе с мужем и ребенком. Двоюродные братья ее эвакуировались, пошли на фронт - один погиб, другой остался инвалидом, третий подорвал сердце и умер сравнительно молодым.

Разумные латыши из репрессированных рассуждают так же. «Если бы меня не выслали, то взяли бы в легион. А там или убили бы, или - плен и опять-таки Сибирь.. Куда ни кинь - везде клин.

Поколению, которое родилось в первой четверти прошлого столетия, выпала очень трагичная судьба. Жизнь не дала им благополучных дорог - сложить голову можно было на любой.

Выделять из массы жертв жестокого века одну группу - цинично и подло.

Миф № 4. Репрессированные - ужасно злобные

Это уже наш миф, а не официальных идеологов, и он имеет определенное право на существование. В дружном хоре национально озабоченных, которые требуют выслать оккупантов и стрясти с России контрибуцию, всегда слышен сварливый голос разных обществ репрессированных.

Вот только никто из еще живых спутников моих родителей к этим обществам не имеет никакого отношения. Покойная тетушка один раз пошла на такое собрание и потом долго плевалась - так на нее подействовала царящая там обстановка бессмысленной ненависти.

Похоже, что заправляют делами в этих организациях сравнительно молодые люди - те, кто в Сибири родился или попал туда в младенчестве. Культурный шок, в отличие от своих родителей, они получили не при отъезде из Латвии, а при возвращении - и до сих пор отойти не могут.

Хрестоматийный пример - Дзинтра Хирша. Она вернулась в Латвию лет в десять, пошла в школу и сразу стала объектом насмешек, потому что неправильно говорила по-латышски, а писать совсем не умела. Вот человек и поставил себе жизненной целью доказать, что она ничуть не хуже других латышей - а следовательно, может талантливее, чем другие, испортить жизнь инородцам.

В тех же людях, кто прошел весь путь, никакой злобы нет. Они, кстати, очень хорошо и охотно говорят по-русски. Один из маминых спутников по Крайнему Северу так объяснял, почему ему трудно общаться со школьными товарищами, после войны осевшими на Западе: «В какой-то момент и мы, и они оказались в чужой стране без гроша за душой. Но нас окружали такие же нищие сибиряки, а их - богатые американцы. Вот они всю жизнь и прожили в зависти, а нам некому было завидовать и не на кого злиться».

...Я как раз был у тетушки 14 июня 1987 года, когда ей позвонил этот человек и сообщил новость: «Вот ты сидишь дома, ничего не знаешь, а тебе у памятника Свободы цветы кладут - может, сходим посмотрим?»

Начиналась Атмода, кто-то уже понял, что на репрессированных можно заработать политический капитал. «Какие цветы - ведь мы еще живы, - ответила тетка. - Не пойдем. Ну их к черту!»

Золотые слова...http://www.chas-daily.com/win/2012/06/15/g_029.html?r=32&



текст подобран постоксероксомОригинал поста


На самом деле, человека вполне могут закрыть. Или штрафануть на много. Потому что это не какой-нибудь мигрант-оккупант-негр. И даже не Альгирдас Палецкис со своей неудобной памятью, о том, кто реально расстреливал вильнюсцев в 1991-м. Это куда опаснее. Полноправный, потомственный гражданин, из репрессированных, озвучивает память своей семьи, и эта память в пуз и прах крушит не просто основы, но основы основ, врачуя национальный склероз, без которого химера просто не способна существовать...